|    1$: 62.5229 1€: 71.2323
Магнитогорск
C

О детстве как о времени. Знакомимся с новым сборником Риммы Дышаленковой


    Фото: Илья МОСКОВЕЦ

Наверное, это было желание поэтессы – чтобы с ее прощальными литературными откровениями магнитогорцев познакомила именно наша газета. 

Здесь когда-то публиковались ее первые поэтические строки, с «Магнитогорским рабочим» ее связывало доброе и многолетнее сотрудничество. На первом поэтическом слэме в руках Ларисы Ивановой, работавшей вместе с поэтессой в СМИ горного института, я увидела новый сборник Риммы Дышаленковой, собранный из эссе и посвященный «орионцу» Александру Павлову. Мне показалось, что я имею право рассказать о нем нашим читателям.

С Риммой Андрияновной мы встречались на протяжении более двух десятков лет. Тепло принимала меня поэтесса в своей квартире, когда мы готовили к печати материалы, посвященные 100-летнему юбилею Бориса Ручьева, ее «крестного отца» в поэтическом творчестве. Заботливо угощала кофейным напитком, просила вслух перечитать написанные ею от руки строки, чтобы при перепечатке не закралась в текст нечаянная ошибка. Гневилась, если незаконченный рассказ попадал кому-то в руки. Требовательно относилась к каждому слову, которое должны были прочитать другие, и с гордостью говорила о сыне, проживающем в столице.

Мы пересекались с Риммой Андрияновной на библиотечных мероприятиях, творческих вечерах, в литературном музее имени Бориса Ручьева, в детской картинной галерее. Рисунками малышей она, кстати, украсила одну из своих книг, посвященных маленьким читателям. Охотно откликалась на приглашения школы №64, которая носит имя Бориса Ручьева. Оценивала выступления учеников на конкурсах юнкоров, проходящих в этом учебном заведении, умела заглядывать в будущее и приближать его. Любое, даже самое заорганизованное мероприятие Римма Дышаленкова оживляла своим присутствием, метким словом, принципиальной оценкой, обостренным чувством справедливости. Ее оригинальные высказывания «разбирались на цитаты». И если на каком-нибудь мероприятии появлялась элегантная дама в беретике, в его привлекательности для информационного освещения можно было не сомневаться.

«Правда с тобой, когда поешь, а кончилась песня, и правда спряталась куда-то. И опять наваливается непонятное», – эти слова из новеллы «Совсем как Николай Крючков» вынесены на обложку последней книги Риммы Дышаленковой. В течение года вместе с челябинским издателем Мариной Волковой они усиленно работали над сборником, которому дали название «Приключения. От созвездия Орион и горы Березовой». На первый взгляд это смешные и трогательные рассказики про особенности детского мировоззрения, которое не совпадает со стереотипами взрослых. Отсюда и казусность некоторых жизненных ситуаций, описываемых в сборнике, их трогательная простота и философичность.

«Это не книга для детей, но это книга о детстве как о времени, когда гармония с собой и миром могут быть максимально возможны, –
знакомлюсь я с отзывом, написанным от руки издателем Мариной Волковой. – И читать эту книгу надо не спеша и с благодарностью, с разговором с Риммой Андрияновной. А книга делалась не для детей и не для массового чтения. На ней и возрастной маркировки нет. Назначение книги – память и уважение, а не «воспитательные моменты».

Говоря о самой личности автора сборника, челябинский издатель добавляет:

«Римма Андрияновна жила как настоящий поэт – в постоянном мыслительном и эмоциональном напряжении, в непрерывном внимании, прислушивании к тому, что вокруг нее происходило, будь ли это отражение Луны в хрустальной воде на ее столике или телепередача, или книга. Вот это состояние включенности, напряженного внимания, внутреннего «усыновления» всего мира и есть, собственно, поэтическое, а не тексты, которые могут выливаться иногда на бумагу, а могут и не доходить до нее, перерождаясь в разговоры и настроения. Вот ее уникальный мир, который она строила и строила, в котором были свои правила, герои, законы – вот это все и было ее поэзией, чисто женской, как ни странно это звучит, потому как жалеющей все и всех, чисто русской, в которой любовь и жалость – синонимы, а вместе с ними – понимание мира, то есть его защита. Вот как я понимаю Римму Андрияновну, и примерно про это мы и говорили, касаясь многого другого».

Свою новую книгу Римма Андрияновна так и не увидела.

9 июля поэтессы не стало. Издатели постарались сделать так, чтобы «Приключения» увидели свет к 40 дням со времени ее смерти. Мы решили опубликовать одну из глав новой книги Риммы Дышаленковой, памятуя о том, что настоящий литератор продолжает жить в своем творчестве. А еще в знак памяти об этом уникальном человеке, журналисте, поэте, писателе.
О детстве как о времени. Знакомимся с новым сборником Риммы Дышаленковой
Целеустремлённые мальчишки

Дождевые пузыри

Их родители были студентами, сходили с ума от истории архитектуры. Архитектуры, которая во все времена карабкалась к небесам. Но человек – все-таки «архитектура биологическая». И студенты, путаясь в дипломах, торопливо родили сына. Назвали поднебесным именем Илья.

А через год родился вдогонку второй сын, ему дали имя не менее победное – Николай. Младенец Илья встретил младенца Колю как опекун и учитель. Они вдвоем, взявшись за ручки, принялись изучать мир, подражая своим родителям.

Например, собрались в доме начинающие архитекторы и при помощи слайдов толкуют о Вестминстерском аббатстве, а Илья в уголке объясняет Николаю, что дождевые пузыри в луже по-научному называются «кваша». Николай уже привык думать: «Какой умный Илья!» и, чтобы не отставать от брата, спрашивает: «Почему комары умирают?» (У нас от реки постоянно прибывали в дом комары).

На что задумчивый Илья убедительно отвечал: «Комары умирают для того, чтобы родились мухи…» (Что тоже было).

Кедры

К постижению «биологической архитектуры» мы отнесем и тайгу, и кедровник, и деда Николая Ильича, высокого, стройного, поющего и играющего (школьного математика в поселке Косья). С дедом они освоили тайны рыболовного мастерства. Причем маленький Илья руководил Колей, обещал ему много чудес, и чудеса ему удавались на радость: «Вот увидишь, я сегодня поймаю сазана!» Про сазана он узнал из книжки. Пошел к речке, где сазаны сроду не водились. И вдруг поймал-таки сазана.

Надо ждать

Зима. Мальчишкам пять и шесть лет. Холодно. Трамвайная остановка, трамваев нет. Мама беседует с папой, Илья – с Колей:

– Трамваев нет, – говорит Илья.

– Трамваев нет, – шепчет Коля.

– Коля, – назидает брату Илья. – Надо ждать! Трамваев нет, но надо ждать.

Коля, освоив урок, подтверждает:

– Надо ждать…

В семье всем нравилась истина от шестилетнего Ильи, и теперь при любой заминке глубокомысленно повторяют: «Надо ждать!»

Раухтопаз

Илья, как учитель Николая, все время «висел» над словарями. Проглядывая их, округлял глаза и пускался в предсказания. Так он стал толкователем уральских самоцветов. Для этого им понадобились походы в горы. Эти целеустремленные «младенцы» завалили всю квартиру образцами незнаемых пород.

– Раухтопаз – духовный камень, это редкий дымчатый хрусталь! – уже по-книжному кипятился Илья. – Посмотри, это же архитектура, – сует сырец под нос отцу-архитектору.

Занорыши с аметистовыми друзами они покупали повсюду, где их продавали. Дело остановил счетчик Гейгера. Мама Оля добыла счетчик радиоактивности, и обнаружилось, что все домашние «дикие» самоцветы «стучат»…

В шесть часов утра!

Братья так «срослись», что мама Оля считала их за одно существо, очень самостоятельное и разумное. Окружающая публика так не считала: «Вы зачем отпускаете мальчишек на зимнюю рыбалку на Шершневское водохранилище? Весь шестой класс просится на рыбалку и завидует!» Да, она (по их заказу) будила мальчишек в шесть утра, кормила, одевала в стеганую униформу, упаковывала горячую еду, и они уходили, уверенные в успехе своего дела. И приносили судаков.

Эльбрус

Я к тому это рассказываю, что в тринадцать и четырнадцать лет они вдвоем собрались в поход на кавказскую гору Эльбрус. Почему им засветил этот двугорбый верблюд – неизвестно. Мама не посмела им отказать, так как видела в них будущих мужчин: «Наверное, так надо!»

А Илья, как вождь племени, уговорил еще двух одноклассников, и в зимние каникулы, приодевшись в стеганые штаны и фуфайки, вооружившись лыжами и рюкзаками, мальчишки, уверенные в успехе задуманного дела, погрузились в поезд и поехали на Кавказ.

Люди, вообще говоря, пугаются целеустремленных детей. Хорошо, когда дитя – пионерский вожак или комсомольский лидер, тут светит перспектива на всю жизнь. А что даст отроку раухтопаз или дикий демантоид, или агат с горы Березовой? Это именно и отпугивает, и создает проблемы для «всезнаек».

Эльбрус встретил пацанов аристократическим равнодушием. Публика в иностранных горнолыжных комбинезонах скользила мимо черных фуфаек будто мимо гадких утят. Не смущаясь, они разбили палатку на окраине туристической базы. И сделали первую вылазку на лыжах: «Здравствуй, Эльбрус!» – помолчали они победно. Эльбрус принасупился на один горб.

Вечером жарили большую утку на маленькой спиртовке. Не справились. Ели полусырую, почернели от копоти и отправились в респектабельное кафе.

Закопченные, фуфайчатые пацаны объяснили, как смогли, свои задачи казенным людям Эльбруса: «Нам мама разрешила…»
Утром они еще раз штурмовали знаменитую гору. Копошились в ее глубинах и высотах, как медвежата. Но Эльбрус закрылся красивой метелью надолго.

Илья по привычке дал Коле урок философии: «Эльбрус – это тебе не мама Оля!» Николай в свою очередь поддержал брата: «Какой все-таки умный этот Эльбрус…»

P. S.Повзрослев, юноши раз пять восходили на Эльбрус.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

комментариев

Ваше имя: *
Ваш e-mail: *